группа фото zhiend

2017-10-18 12:52




О, наш великий и могучий русский язык, в котором одни и те же буквы, расположенные в одном и том же порядке, означают совершенно разные вещи! Вот например: Задело - за дело. И дико мне - иди ко мне. Покалечишься - пока лечишься. Мы женаты - мы же на "ты". Ты жеребёнок - ты же ребёнок. Несуразные вещи - несу разные вещи. Ему же надо будет - ему жена добудет. Надо ждать - надо ж дать...


ничто так не тиранит народ, как народная власть






В лес пошёл сегодня, а в лесу вшей лосиных - как долгов у Греции! На себе домой их принесу и почувствую себя интеллигенцией.


Во времена достославного Советского Союза существовала в нашей маленькой и неприметной республике в лесу одна жутко секретная и важная воинская часть. То ли они за спутниками следили, то ли ракетным наведением занимались, только это совсем не важно. А важно другое. В один момент республика стала ну оччень независимой. И соответственно, деятельность этой части сразу стала никому не нужна. То есть режим секретности остался, на боевые дежурства наряды выходят и т. д., а никому это не надо, потому как Москве уже не подчиняемся, а у нас спутников там или ракет отродясь не бывало. И стало по этому поводу процветать в части махровое пьянство. Пили все, все и в умопомрачающем количестве. И вот как-то вечером сидят трое: командир части, старший прапорщик Ходоров - настоящие друзья по жизни между прочим, и бутылка водки. И случается с командиром боевой части ипохондрия, али какая другая напасть, только начинает он сильно сокрушаться что вокруг раздрай и бардак, все бухают, а вздрючить никого и нельзя. Потому как все ж свои, как же ж человека с котором годами вместе и обидеть. Любой же скажет: «А чего это ты на меня взьелся? Я бухал, так все же бухали.» И тут Ходоров говорит: А ты с меня начни. Так мол и так, пьяный на боевом дежурстве. И взгрей по полной. А потом, как в Америке, прецедентное право. Следующий пьян на дежурстве, ты ему: помнишь Ходорова? И на тебе люлей. Мы-то с тобой наказание замнем, но по-тихому. А народ-то этого не знает. Глядишь, так дисциплина и повысится. А давай, говорит командир в\ч. Завтра на построении. И вот на следующий день вовсю гремит поставленный командирский голос: Старший прапорщик Ходоров, выйти из строя! Прапорщик чеканно три шага вперед, и командир продолжает: Вчера произошел случай вопиющего нарушения воинской дисциплины! Оба-на, - напряглись стоящие в строю, – кажись, главный взялся за дисциплину. Командир: Прапорщик находился пьяным на боевом дежурстве! А-ап, - вдохнул строй, – чего будет-то? За это, – продолжает греметь голосом главный, – обьявляю ему ВЫГОВОР. Х-ха – выдыхает строй. В подсознаниях уже мерещились гауптвахта, лишение звездочки и вероятно расстрел на месте. А тут выговор. Это типа, как мама пальчиком пожурила. А тут еще, помните?, прецедентное право. Если Ходорову выговор, то и меня, если буду в хлам при исполнении, также накажут. А чем я хуже? Все это понимают, и Ходоров это понимает. И понимая также, что дисциплина от такого наказания не только не укрепится, а развалится вконец, и пользуясь тем что стоит он к строю спиной, а лицом единственно к командиру части, начинает Ходоров во всю силу своих мимических мышц строить командиру страшные рожи с ругательствами и прочими энергетическими посылами. И тут уже раздумье оказывается на челе командира. «Вроде делаю все как договаривались, он же должен об этом помнить. А вдруг мы передумали, а я забыл. Мы ж ведь потом еще добавляли. А может он забыл... Чего ж он так сильно возмущается?» И в результате раздумий делает командир этакий примиряющий жест рукой, и добавляет: УСЛОВНО!.........